Часть 4 

Авиационно-техническая база предназначена для всестороннего облуживания самолётно-моторного парка. Личный состав делится на две части – специалисты по самолёту и двигателю (на авиационном сленге «слоны») и специалисты по авиационному и  радиоэлектронному оборудованию (А и РЭО), что по старому регламенту звучит, как радио, электро, спецоборудование самолётов (РЭСОС), отсюда сленг «рэсосник». В нашем случае каждую половину возглавлял старший инженер. У «слонов» свой, у «рэсосников» свой. Существовало две смены во главе с начальниками. Смены менялись через каждые два дня. В каждой смене две бригады, состоящие из техников – «слоны» и «рэсосники» возглавляемые своими инженерами смен и бригадирами. Также был отдел технического контроля с двумя старшими инженерами обеих специальностей и инженерами смен. Работу специалистов по самолёту и двигателю обеспечивала группа подготовки производства, где хранились и выдавались инструменты, материалы, подготавливались двигатели для плановой замены, и выполнялась куча других вспомогательных работ. В составе базы существовала лаборатория Аи РЭО. В ней на специальных стендах проходило проверку оборудование, снимаемое и устанавливаемое на самолёт. Вот инженером Аи РЭО этой лаборатории я и был назначен. Вернее половины лаборатории, где проверялось штатное оборудование самолётов. Со мной работало несколько техников, количество которых со временем менялось. Вторая часть лаборатории – группа ЛИК – лётно-измерительного комплекса.  Дело в том, что часть наших самолётов была оборудована лабораторными комплексами, применявшимися для облёта (обслуживания и наладки) радиотехнических систем аэропортов всей европейской части Советского Союза.
Группа ЛИК обслуживала комплекс и на самолёте и в своей части лаборатории. Состояла из инженера, Бори Ахкямова, и трёх техников. У Бори и меня общий непосредственный начальник – старший инженер лаборатории Володя Мартынов. И все мы вместе с инженерами  Аи РЭО и техниками «рэсосниками» смен в подчинении старшего инженера А и РЭО АТБ, то бишь шефа, которого я по-морскому переименовал в «чифа» - термин для внутрилабораторного использования.
Было небольшое управление службой, состоящее из Планово-диспетчерского отдела, экономиста, табельщицы и секретаря-машинистки Людмилы Митрофановны.
Авиационных техников для Гражданской авиации в Советском Союзе готовили авиационно-технические училища с порядками военного типа. И обучающиеся назывались курсантами. То же было и в лётных училищах. По специальностям техники делились на электроприборное оборудование самолётов и радиоэлектронное оборудование самолётов. Обычно так и работали – каждый по своей специальности. В нашем АТБ электрооборудование, почему-то, было в ведении радистов. Прибористы занимались только приборами. Инженеров готовили институты инженеров гражданской авиации по специальности 0701 радиотехника (как в ТРТИ) и 0621 электроприборное оборудование, но во всех АТБ Советского Союза инженер работал по обеим специальностям одновременно.  Знающие люди говорили, что радисты 0701 осваивают легко познания в приборном оборудовании, для прибористов 0621 радиотехника даётся значительно сложнее. Мне было в этом плане ещё легче, так как свежи оставались штудирования пилотажных приборов противокорабельной ракеты на Военно-Морской кафедре. В отличие от выпускников 0701 специальности, мне были известны премудрости гироскопов, автопилота, барометрического высотомера. Я знал, что такое тангаж, глиссада, скольжение, кабрирование, координированный разворот.
Лаборатория располагалась в одноэтажном здании, утопавшем в зелени деревьев. Небольшой коридор вёл в просторное помещение, где располагались стенды для проверки  самолётного радиооборудования и стеллажи с подготовленными к установке запасными агрегатами. Слева вход в приборную лабораторию,  далее, «вагончиком»  экранная комната дла проверки радиокомпасов и  коротковолновых радиостанций. Справа – вход в лабораторию лётно-измерительного комплекса (ЛИК). ЛИКовцы работали с комплексом и на самолёте и в лаборатории. Боря Ахкямов –старший, его команда техники  Володя Корниенко, Лёна Рубис, Слава Цветлюк. В Аи РЭО кроме инженера работают техники по радиооборудованию Валентин Новак и Витя Сокол, Витя собрался увольняться и уже весь «под парами». В приборной лаборатории «держит» хозяйство Виктор Иванович Горохно. Подполковник в отставке, отслуживший в авиации и войсках РВСН. Огромный опыт работы в авиации. Называют его сослуживцы между собою «Дед». Как охарактеризовал его Мартынов: «Дедушка – великий воздухоплаватель».  Действительно, любой приборный вопрос осветит предельно исчерпывающе, к нему бегают за консультацией в трудных случаях. Володя Мартынов, хотя наш общий начальник,  львиную долю своего времени уделяет проблемам ЛИК.  Это центр лабораторного мира, владеет навыками во всех делах и по штатному оборудованию и по лётно-измерительному комплексу, решает все грандиозные вопросы, возникающие в АТБ, буквально от монтажа агрегата аэродромного питания, до установки на самолёт дополнительной радиостанции. Все знают – золотые руки и голова, величают – «наш Кулибин». Один лишь недостаток, всё стремится сделать своими руками, когда работу можно распределить среди подчиненных.

Старший инженер лаборатории АиРЭО Владимир Мартынов.

Мне была назначена стажировка по лабораторному обслуживанию и проверке  всего оборудования Ил-14. Сначала я взялся изучать стенды и технологии проверки радиооборудования. Валентин Новак по моей просьбе иногда показывал, как подключаются к стендам  самолётные устройства, но дальше рекомендовал читать технологические указания и разбираться   самому. Боря Ахкямов наотрез отказался что либо показывать и рассказывать, вон, мол, есть технологические указания, бери и читай. Мартынов всё время занят, бегает, творит, по гланды загружен, ему не до меня. Два дня я корпел над книжками, технологическим указаниями по проверке УКВ радиостанций и радиовысотомера. Дело потихоньку продвигалось.  На третий день меня пригласил Виктор Иванович проверять барометрические высотомеры. Обстоятельно всё рассказал, дал мне собственноручно проделать проверочные операции. Я завёл конспект, и пооперационно расписал весь процесс. Нужно отметить, что этот конспект, правда, в дальнейшем переработанный, дополненный и красочно оформленный использовался не только мною, я так его и оставил после увольнения в наследство Маленкову.  Виктор Иванович по собственной инициативе взялся меня обучать. Мы с ним каждый день проходили правила обслуживания и проверки трёх – четырёх приборов. В моей голове, наконец, начала складываться какая-то логическая система знаний, необходимых  каждому авиатору. Он пояснял, доходчиво  и просто азы организации   эксплуатации авиационной техники, ведение документации,  благодаря ему,  я «въехал»  в мир авиации. Он был моим лучшим преподавателем авиационного дела.  После того, как всё приборное оборудование было проштудировано, я вернулся к изучению правил работы с радиооборудованием.  Теперь процесс шёл гораздо живее и плодотворней. Я  в изучении уже легко обходился  без помощников. К концу стажировки пусть ещё не твёрдо, но уже умел обслужить и проверить любой агрегат, снимаемый с самолёта по «тяжёлым» формам регламента. И в последующие полтора месяца после стажировки я взял за правило каждый день собственноручно подключить и проверить два-три агрегата, благо, что они всегда имелись на стеллаже исправного комплекта оборудования. Но кроме самой технической работы авиационный инженер ведёт огромный объём организационно-бумажных работ, и эта сфера, пожалуй, значительно превосходит первую. Если по техническим вопросам я с уверенностью могу сказать, что был полностью «натренирован» к октябрю 84 года, то во второй сфере я постигал премудрости, как и предрекал Жора Антоненко, в течение года. Да и то, только в части касаемой инженера лаборатории. Но, как известно, хороший командир взвода должен уметь думать, за командира полка, так и маленький руководитель должен разбираться в задачах крупного начальника для пущей пользы дела. А дела предстояли грандиозные, и это без большого преувеличения. Где-то в сентябре шеф сказал:
- Ты будешь готовить лабораторию к аттестации. Работы – непочатый край (любимое выражение шефа), и ты этим займёшься. Срок – где-то май, июнь. И, пока аттестация не состоится, ни в какой отпуск ты не пойдёшь, хотя по закону тебе он положен в апреле, но я не отпущу. Аттестацию, конечно же, мы не пройдём, потом будем готовиться очередной раз. Но если каким-то чудом всё-же пройдём, то в отпуск пойдёшь, когда захочешь.
Причём сей спич шеф изрекал несколько раз в присутствии Мартынова и других, на что Слава Цветлюк иронизировал:
- И не видать тебе, Колюня, отпуска, как своих ушей…..
Основания для иронии были весомые. Министерство Гражданской Авиации СССР затеяло аттестации лабораторий, которые прошли в ряде мест. Год назад аттестацию пыталась прийти и наша лаборатория, но она с треском провалилась. Вообще ни одна лаборатория из немногочисленных пытавшихся во всём СССР, проверку на прошла. Поэтому для пессимизма было место не только у шефа, Мартынов и Ахкямов также  полны скепсиса. Все они проявляли твёрдую уверенность, что  следующий раз будет таким же провальным.