Часть 5

А ещё я был назначен приказом ответственным за метрологическое обеспечение АТБ. Работа,

в принципе, не сложная. Держать на контроле все имеющиеся средства измерений и вовремя доставлять их на поверку. Раз в год заключать договоры с поверяющими органами. С этими проблемами были связаны частые командировки.

Первая моя командировка состоялась в начале октября. Я должен быд доставить в метрологическую лабораторию Симферопольского авиаотряда  для поверки измерительную аппаратуру, попутно решить ряд порученных вопросов. Перелёт был запланирован на нашем Ил-14, летевший в Симферопольский аэропорт по какому-то своему заданию. Аппарутура была загружена, я снабжён необходимыми «бумажками» и проинструктирован. Когда меня увидел перед отлётом шеф, то чуть не проглотил от гнева язык:

- Ты, что, так поедешь?

На мне была чёрная плюшевая шуба, потёртые джинсы, экстерьер дополняли яркий шарф и вязанная шапка с бубоном. Вообще, специалисты АТБ должны носить форму работников Гражданской авиации, но в нашем АТБ это требование, в подавляющем случае, игнорировалось.

На работе все носили техническую одежду, состоящую из тёмно-синего рабочего костюма и чёрной куртки с меховым воротником и отделяемой подстёжкой. А, как её называли выпускники техучилищ, «парадку» одевали только в командировку, да и то подавляющее меньшинство и без знаков различия. Постоянно в АТБ её носил только шеф. У Мартынова после выпуска из Киевского института инженеров гражданской авиации, где студенты ходят на занятия в «парадке», подозреваю, формы никогда не было, он её игнорировал принципиально, ссылаясь на свою нестандартную фигуру. Виктор Иванович, Дед, её эксплуатировал, наверное, по старой военной традиции, только не пришивая погон и под шляпу, а не фуражку.

- Но у меня больше никакой одежды нет, я не смог пока купить ничего нового.

- Ты должен быть в форме! Вот приедешь, я тебе……

- Ну, приеду, займусь формой.

Скажу, что мне досталось потом и за шляпу. Купил я её, как-то, в универмаге, такую классную, чешскую, и пришёл в ней на работу.

- Это, что за пижонство! - завопил шеф, увидев меня. - В авиации фуражку носят! Чтобы больше не видел!

- Чего он? – спрашиваю у Мартынова. - Вот ты кепку носишь, и ничего….

- Да и мне всё-равно, кто что носит, ты хоть ведро на голову надень, если тебе удобно.

Итак, мой первый полёт на самолёте нашего предприятия. Мне случалось ещё в студенчестве летать на пассажирском Ил-14. Но этот самолёт-лаборатория, оборудованный лётно-измерительным комплексом, который обслуживают Мартынов с Ахкямовым и «компанией». В салоне самолёта вместо пассажирских кресел стоят стенды – этакие «шкафы» с приборами. С ними работают лётчики-операторы при облёте радиотехнических систем аэропортов. Кроме операторов экипаж состоит из первого пилота, он же командир, второго пилота, бортмеханика, штурмана и бортрадиста. Лётный отряд Керченского авиаотряда состоит из двух эскадрильей, первая и вторая. Вторая эскадрилья, как раз, и занимается облётом аэропортов. Нашим предприятием обслуживается вся европейская часть Советского Союза. Такие же самолёты-лаборатории есть ещё в аэропорту Мячково под Москвой. Так что в этом направлении работаем мы и они. Самолёт выруливает на взлётно-посадочную полосу, разгоняется, взлетает. Смотрю на очертания береговой линии, нахожу знакомые места на ландшафте. Прикольно,  детали местности напоминают макет, но всё-же эти поля, холмы, домики, заросли, скалы - всё настоящее…… Потом самолёт набирает высоту, и мы оказываемся между двумя слоями облаков. Слой сверху, слой снизу, а мы летим между ними, потом  остаётся только нижний слой, а сверху сияющее солнце на синем небесном куполе. Подстилающие облака, как заснеженная бугристая равнина, с ватными нагромождениями. Через тридцать минут мы снижаемся, подныривая под эту «вату», которая становится плотным туманом. Самолет сначала слегка трясёт. Потом опять «макетный» ландшафт, видны постройки аэропорта, самолёты на стоянках. Пасмурно, и вот уже самолёт бежит по ВПП. Выруливаем на перрон, приехали. Выхожу из самолёта, ещё слегка моросит мелкий дождь, но по лужам видно, дождь был сильнее. Моя задача доставить аппаратуру в метрологическую лабораторию. Мартынов заранее договорился с симферопольцами, и меня встречает техник на электрокаре. Экипаж помогает выгрузить аппаратуру, техник говорит, что сам отвезёт её в лабораторию, а меня ждут в оперативной смене, и он показывает на двухэтажный голубой домик на краю перрона, там оперативная смена.

Захожу в расположение оперативной смены, за столом на лавке сидит такой серьёзный дядька с погонами, на которых четыре шеврона, соображаю, это большой начальник.

- Вы из Керчи?

- Да.

- Присаживайтесь. Как вас зовут?

И началась беседа. Дядька спросил о моём образовании, чему конкретно меня учили в вузе. По каким видам обслуживания я стажировался и много-много других вопросов. В конце он также поинтересовался:

-Что это вы как-то странно одеты?....

- Да, я приму меры, - пообещал я.

Дядька был не кто иной, как Алексей Ильич Тузков, зам. Главного инженера по А и РЭО Симферопольской АТБ. Алексей Ильич на всю европейскую часть Советского Союза славился крайней принципиальностью, педантичностью, некоторые считали, свирепостью. Халява в обслуживании авиационной техники у него не проходила и строжайше наказывалась.

Алексей Ильич Тузков.

Подчиненных дрючить Алексей Ильич не стеснялся, и его все нерадивые работники, особенно начальники, боялись, как чёрт ладана. А сколько было задержано вылетов из-за  придирок Алексея Ильича к состоянию чужих, не симферопольских самолётов. В дальнейшем, когда я в командировках бывал в разных аэропортах, тамошние работники с сочувствующим видом справлялись: «Как там поживает Алексей Ильич?...»  и рассказывали очередную байку, как он несоразмерно круто им «насолил» из-за, как они говорили, мелких недочётов в состоянии какого-нибудь агрегата на самолёте. Для нас он был одним из верховных начальников, иногда наезжал в Керчь с проверками. Тогда в нашей АТБ случался переполох и кипиж. Шеф, прознав о грядущем визите Тузкова, срочно выписывал себе командировку, куда подальше. Рассказывают, однажды Тузков нагрянул внезапно, никто не предупредил шефа о планируемом приезде симферопольского начальства. Дмитрий Никифорович «начился» по территории аэропорта втечение и до конца дня. То он в штабе, то на перроне что-то проверяет, то что-то срочно решает на складе, то заседает в туалете. Тузков в раздражении, что так и не увиделся с Охрименко, уехал. Алексей Ильич взял за правило в каждый мой приезд «встречаться» со мной. Это стало надолго «доброй традицией». О прилёте мы обычно сообщали заранее в надежде получить помощь в транспортировке аппаратуры. Тузков оперативную смену, метрологию, свою лабораторию, всех, где я должен появиться, просил тут же направить меня к нему.  И начиналась у нас «беседа», как у нас проверяются барометрические высотомеры, как производится обслуживание преобразователей, меряем ли мы силу натяжения пружинок щёткодержателей и чем. И т.д., множество нескончаемых вопросов. Тут же, не упуская случая, я задавал ответные вопросы – а где поверяют  их ребята аналогичные динамометры, которыми это натяжение пружинок положено измерять (было известно, что их никто, негде не поверяет), почему Симферопольская лаборатория перехватила какой-либо проверочный прибор, предназначенный керчанам, и нами заблаговременно заказанный. Со временем удельная масса «неудобных» для Тузкова вопросов стала превышать его интерес к моим познаниям и компетенции, и Алексей Ильич сам стал от меня скрываться по территории Симферопольского аэропорта по методике, отработанной Дмитрием Никифоровичем. Я его ищу, чтобы решить насущные проблемы, а его нигде нет, ни в лаборатории, ни в кабинете, ни на стоянках, ни в оперативной смене. И везде отвечают, что он только что тут имел место, и только что убыл в неизвестном направлении.

Мы были структурной частью Симферопольского Объединённого Авиационного Отряда(СОАО). Соответственно цех АТБ Керчи входил в структуру АТБ Симферополя. Возглавлял всех нас начальник АТБ СОАО Михаил Иванович Мосюндзь. Его заместители – Главный инженер, спец по самолёту-двигателю, зам. Главного инженера по Аи РЭО (Тузков Алексей Ильич) и начальник производства Латыпов. Базовые самолёты в Симферополе на тот момент Ан-24. Те структуры, что в керченской АТБ были в миниатюре, в Симферополе достигали внушительной численности. Тут отдельно сформированы смены, входящие в цех оперативного обслуживания самолётов, отдельно смены цеха периодического обслуживания («тяжёлого» регламента). В лаборатории также радисты и прибористы отдельными сменами со своими инженерами. Лаборатория может обслужить и проверить любой агрегат не только своих, базовых, самолётов, но и практических всех транзитных. Есть участок расшифровки полётной информации. При АТБ есть метрологическая лаборатория, осуществляющая поверку средств измерений. Начальник там Виктор Иванович Фирсов. К нему в лабораторию я наезжал с периодичностью раз в месяц. Привозил на поверку измерительные приборы, забирал поверенные. Раз в год согласовывал графики поверок.