Вот таким был я в те годы.

Часть 6 

Вернувшись в Керчь, я занялся комплектованием себя форменной одеждой. В те времена форму получали на складе Отдела материально – технического снабжения (ОМТС).  Форма выдавалась не совсем бесплатно, какую-то часть суммы поэтапно удерживала бухгалтерия из зарплаты. Склад ассортиментом не изобиловал. С первого похода к кладовщику Василию Ивановичу Бочкарёву мне достались только зимнее пальто,  летняя серая (позже они стали нежно-голубыми) сорочка, некоторое количество аксессуаров и знаков различия.  Костюм пришлось заказать позже в военном ателье (было такое в Керчи), а фуражек, шапок, ботинок вообще не складе не было. Шапку-ушанку я приобрёл в универмаге, прицепив к ней кокарду. Пришил к пальто погоны положенной мне 8 категории с серебряными шевронами и золотой окантовкой. Ботинок чёрных, пока, не нашлось. Костюм заменил своим гражданским из синего бостона, но на первое зимнее время сойдёт. Пиджак всё-равно под пальто не видно.  А фуражку я купил в индпошиве во время моей первой командировки в Одессу. Фуражка была на славу, красивой формы, такая лихая. Форменная одежда мне очень даже подошла. Особенно в зимнем пальто и фуражке я уж слишком был похож на офицера вермахта. Сколько раз случалось, какой-нибудь малыш дёргает маму:  «Мама! Смотри, смотри! Фашист идёт!». Так что я стал её таскать ежедневно, как шеф. Коллеги посмеивались, Погорелов подшучивал: «Во! Будущий начальник ГУЭРАТ СССР!»  Боря говорил, что это увлечение скоро пройдёт, сам пресытился ношением военной формы за годы службы в ПВО. Но тут и волки сыты и овцы целы,  и начальство не гундит.

В скором времени Витя Сокол уволился, и шеф добавил в лабораторию новых техников Сашу Жаркова и Мишу Каплуненко, с которыми я учился на занятиях по Ил-14. Они окончили авиационно-техническое училище и по распределению были направлены в Керчь. Город им не нравился и они мне сразу сказали, что отбудут положенный срок в три года и вернутся в родную Ялту. Оба техники по радиооборудованию, им также назначена стажировка. Ребята заявили, что с лабораторным обслуживанием самолётных агрегатов знакомы, и учить их ничему не нужно. На поверку оказалось, что это не совсем так, поскольку кроме всего прочего нужно знать и индивидуальные особенности стендов, хотя бы, куда подключаются соответствующие разъёмы. Были всё же некоторые проблемы.

Авиатехники лаборатории АиРЭО: Н.Лебединская, В.И.Горохно, М.Каплуненко, А.Жарков.

Сашка с Мишкой ещё любили меня подразнить, изображая демонстративный пофигизм. Но, когда начиналось обслуживание самолёта по форме, то всё выполнялось в срок, правда, не всегда без «косяков». Вскорости добавился ещё один техник. Вышла из декретного отпуска Нташа Лебединская, определив третьего ребёнка, дочку Олю, в садик. Итого у меня в команде один приборист в лице Виктора Ивановича и четыре радиста – Валентин, Саша, Миша и Наташа. Инженер с техсоставом должен проводить занятия, за это даже доплачивали червонец к зарплате. Боря оформлял бумажки по этому делу, я только должен был вести свой конспект. Виктора Ивановича учить было как-то не логично, и я своё преподавательское рвение направил на радистов. Валентину я разрешал не присутствовать, всех остальных, упирающихся и недовольных, угрозами и пинками сгонял к очередному стенду, и требовал от «самого умного», кто больше всех возмущается, показать ход проверки.  Естественно, «самый умный» «включал дурака», и всё я демонстрировал собственноручно, завершая лекцию обещаниями вздуть того, кто не сможет впредь качественно обслужить данный агрегат. Через месяц «ритуал» повторялся у следующего стенда. За «косяки» своих подопечных от шефа «люлей» получал я. Это в его представлении было иерархичной справедливостью: « За вас перед начальством выгребаю я, а ты инженер, ты за них отвечаешь. Ты должен постоянно «закручивать винтики», чтобы подчинённые не расслаблялись». В свою очередь «закручивать винтики» шеф любил и умел. Ещё в первые дни своего пребывания в АТБ, наблюдая его «наезды» на коллег из смены, я удивлялся, и как им хватает терпения эти «закручивания» сносить. Теперь я сам всё чаще и чаще эти «закручивания» стал испытывать на собственной шкуре.

В конце ноября меня отправляют на курсы ответственных за метрологическое обеспечение предприятий в Одессу. Обучение проводит Киевский УТЦ на базе и силами Одесского метрологического техникума. Две недели в Одессе. Снова чувствую себя студентом. Красота. Возможность отдохнуть от вечно недовольного шефа,  масса новых впечатлений от «Южной Пальмиры» с её легендарной историей.  В свободное время хожу по городу, фотографирую. По рекомендации Юры Черноморченко, руководителя Керченского клуба авторской песни «Галс» знакомлюсь с Морозовскими Ириной и Романом. Они меня радушно приняли, много рассказали о городе. С тех пор каждый приезд в Одессу я к ним заглядывал в гости. Через некоторое время они вместе с Анатолием Вассерманом и Борисом Бурдой примут участие в составе знаменитой одесской команды эрудитов в передаче «Что, Где, Когда?», и мы их увидим на телевизионных экранах. Каждое лето и Морозовские и Бурда наезжали в лагерь авторской песни «Барзовка», что Черноморченко с активистами из клуба «Галс» организовал на берегу моря под Керчью.  При АТБ Одесского авиаотряда существовала базовая поверочно-ремонтная метрологическая лаборатория (БПРМЛ) под началом Метёлкина Владимира Ивановича. В ней ремонтировалась и поверялась добрая половина контрольно-проверочного нашего оборудования, потому я стал частым гостем Дерибасовской, площади Мартыновского, гостеприимных Морозовских и  одесской аэропортовской гостиницы, где персонал меня уже узнавал и привечал. Одесса стала третьим «дом родной» после Симферополя и Киева.