Часть 3 

После экзамена меня вызвал к себе Охрименко:

- Завтра выходишь на работу. Ты будешь у меня инженером лаборатории Аи РЭО, но сначала постажируешься в смене, на самолётах, чтобы ты у меня имел допуски ко всем формам обслуживания Ил-14. Я тебя ставлю инженером второй смены, вот завтра и выходишь. Там есть бригадир «рэсосников» Жора Антоненко, с ним работаешь. На следующий день выполнили ряд вступительных формальностей, я расписался в нескольких каких-то журналах, на складе мне выдали техническую спецодежду, познакомили с Жорой Антоненко. Итак, на месяц я попал во вторую смену, чтобы отстажироваться по всем формам технического обслуживания самолёта Ил-14, что это такое, я  тогда даже приблизительного понятия не имел. Охрименко говорит Жоре:

- Вот теперь у тебя в смене есть инженер, пускай сразу начинает работать, как положено.

- Так он же ничего не умеет……

- Ничего, пусть работает, никаких поблажек!- не дал договорить Жоре добрейший Дмитрий Никифорович. – А сейчас пускай берёт лом и идёт разбирать стенку туалета в бытовке, я ему на подмогу кого-нибудь пришлю, всё-равно с него толку в смене, что с козла молока. Правда, помощника другого он так и не прислал. Стенку мы разбирали с Жорой. Вот такое моё первое трудовое достижение на поприще авиации. После обеда, покончив со стенкой, мы с Жорой отправились в смену.

- Жора, что я должен делать?

- О-о-о! Много чего. Вообще полноценным молодой инженер становится через год работы. Пока бери, читай регламент технического  обслуживания самолёта, и дал мне небольшого формата, но толстенную книгу, где поэтапно описывалось, что и когда нужно делать с самолётным оборудованием Ил-14. Я уселся на лавочку у небольшой будки возле площадки, где обслуживались самолёты по крупным формам обслуживания, что они бывают таковые, я тогда тоже не подозревал. После прочтения первых двух-трёх десятков страниц регламента голова пошла кругом. Полная каша. Я решил, что надо начать с конкретного изучения техники, как говорят в авиации, матчасти. Жора носился по всему АТБ загруженный донельзя производственными заботами.  Я всё-таки его поймал в свободную минутку и попросил провести со мной «ликбез» на самолёте. Бывали ли вы в кабине экипажа? Да там глаза разбегаются от потрясающего нагромождения приборов, приборчиков и приборищ. От навороченности пультов управления, выключателей, лампочек, рычажков.

А надо ведь детально знать всё это нагромождение, поскольку за исправность и функциональность этого всего ты отвечаешь. Конечно, что-то я уже познал на занятиях у Охрименко. Жора меня попросвещал, насколько позволяло время, его скоро «выдернули» решать какие-то неотложные проблемы. Дальше я уже сам, вчитываясь в таблички, надписи на приборных досках стал штудировать матчасть.  Задачу я поставил перед собой такую: разобраться и заучить, какие приборы, электроагрегаты и радиоаппаратура имеются на Ил-14, их принцип работы и расположение на самолёте. Кроме Жоры, подходил ещё к технику-прибористу Мише Кривцову и технику-радисту Лёше Турчину, они не отказывали в просьбе показать на самолёте расположение устройств, отвечали на вопросы. Миша, так тот сам меня приглашал в кабину и рассказывал о приборах, оперативном облуживании оных. Вообще в народе Мишу почему-то считали человеком с непростым характером. Мне же он даже очень нравился. Всё, что ни делал Миша, получалось качественно, досконально, по уму. Через несколько лет мы с ним вместе работали в лаборатории. Мне импонировала его спокойная внутренняя уверенность:

- Колюня, да ты не кипятись, пусть они там, что им угодно творят, мы с тобой сделаем, как надо!

И мы делали, как надо, и всё было в ажуре… А пока я рылся в регламенте, технологиях, матчасти. Матчасть я изучил довольно быстро, через пять дней я твёрдо знал, какие устройства имеются, где расположены и как работают. С регламентом и технологиями обслуживания было значительно хуже, для меня они оставались филькиной грамотой.

Эдак,  на четвёртый день своего пребывания в смене, сижу я под миндалём, читаю ненавистный регламент. Недалеко на скамеечке сидят Саша Карлюк и Боря Бобков. Подходит Охрименко и начинает распекать Бобкова за что-то, но тут слышу такую фразу:

- Да Жоре тяжело без инженера.

- Как без инженера? Да вот он сидит под деревом! А, ну иди-ка сюда! – и начинает мне вставлять клизму за то, что я Жоре не помогаю. Я опешил, но молчу. Шеф уходит, приходит Жора, я вопрошаю:

- Жора, что мне делать конкретно, вон шеф вне себя?

- Да не обращай внимания, - улыбается Жора, - это нормально, ты ещё привыкнешь.

Всё-таки у меня в характере много немецкого, раз дан приказ, задание, значит, его необходимо исполнять. Но что конкретно я должен исполнять? Никто не говорит. Я стал тупо ходить вслед за Жорой, вместе с Жорой, наблюдая, чем он занимается, задавая к месту и не к месту дилетантские вопросы. Жора был вынужден терпеть моё назойливое присутствие.

 Жора был основной тягловой лошадкой в смене. На нём вся работа, он следит за всей документацией, он раздаёт задания, контролирует исполнение, сам выполняет обслуживание, расписывается в картах-нарядах. От него же требуют выделить людей на какие-то посторонние дела, он же ищет очередную «жертву» в командировку. Характер у него мягкий, даже, я бы сказал, застенчивый, вот и грузят его все кому не лень. Но, однако, ему и почёт и уважуха в народе, называют «наш казак» или «атаман», с намёком на кубанское казачье происхождение. Со мной также стажировались Миша Каплуненко и Саша Жарков. Но они хотя бы имели представление, что такое регламент и технологии обслуживания, да и практику в училище проходили, так что работа авиационного предприятия для них не была «террой инкогнито».

Выяснилось, что в смене инженером А и РЭО отдела технического контроля работает тоже выпускник ТРТИ 80 года Коля Евдоченко. Он сам узнал обо мне и подошёл, приятно, всё-же, встретить собрата по студенчеству. После воспоминаний и обсуждений былого Коля дал ряд советов и рекомендаций по работе:

- Если шеф будет принимать у тебя экзамен по стажировке, старайся перенести обсуждения в техническую область. Шеф матчасти не знает, тут ему можно лапши на уши навешать, а ты и так во всем разберёшься. Мы же из ТРТИ!

Авиатехники: Олег Печков, Игорь Хоменко, Сергей Гавричков, Валерий Березовский, Василий Старостин.

 Так ни шатко ни валко я проваландался в смене календарный месяц. Уже с опытом, набравшись познаний в профессии, я выяснил, что у меня должен был быть руководитель стажировки, который обязан был меня хоть чему-нибудь учить, хоть чуток направлять подсказками, а ведь кто-то же приказом был назначен руководителем моей стажировки, кто-то получил за это деньги. Но это тайна, покрытая мраком. Я был предназначен сам себе. Вызывает шеф:

- Ну, хватит тебе дурака валять в смене. Завтра отправляешься на стажировку в лабораторию. Лаборатория А и РЭО работала по стандартной пятидневной рабочей неделе. К тому времени я в первом приближении разобрался со структурой своего подразделения.